Воскресная школа ЛЕТУЧИЙ КОРАБЛЬ
Про*верка&&шрифта'= Про*верка&&шрифта'=
  1. Выражаю сердечную благодарность О. А. Седаковой, Т. Б. Бонч-Осмоловской и В. М. Жи¬вову за поддержку и ценные замечания в ходе подготовки настоящей публикации.
  2. Справедливые критические замечания о состоянии современной «парадигматической
    лингвистики» см.: Николаева Т. М. Непарадигматическая лингвистика. (История «блуждающих частиц»).
    М., 2008. С. 16-106.
  3. Оппозиция «стих — проза» не была актуальной для средневекового словесного искусства на Руси. Вместо нее существовали иные: например, жанровое противопоставление «текст для пения — текст для декламации» (церковные молитвословия относятся, разумеется, к «песенному» формату). Стихов в «графическом» смысле слова не существовало до появления в XVII в. виршей. См. об этом: Гаспаров М. Л. Очерк истории русского стиха. Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. Изд. второе (дополненное). М., 2002. С. 21—22. Таким образом, сам термин «молитвословный стих» применим, строго говоря, к одной из разновидностей русского верлибра — ведь здесь присутствует авторское стиховое членение, — но не к церковнославянским молитвам.
  4. Впрочем, К. Тарановский осторожно оговаривается: «Вопроса о силлабизме в древне-церковнославянской поэзии и возможном его наследии на Руси в этом докладе мы не будем затрагивать» (Тарановский К. Ф. Формы общеславянского и церковнославянского стиха в древнерусской литературе XI—XIII вв. // О поэзии и поэтике / Сост. М. Л. Гаспаров. М., 2000. С. 257), — давая тем самым повод не считать этот вопрос окончательно закрытым.
  5. Филарет (Гумилевский), архиеп. Исторический обзор песнопевцев и песнопения гречес¬кой церкви. Репринтное воспроизведение издания 1902 г. (СПб). ТСЛ, 1995. С. 20—21.
  6. В частности, здесь никак не упомянуты труды С. С. Аверинцева, которые, безусловно, заслуживают отдельного рассмотрения с предлагаемых позиций.
  7. Тарановский К. Ф. Указ. соч. С. 257-258.
  8. Из Википедии: «Акафист (греч. Ο Ακάθιστος Ύμνος, также неседален, неседальная песнь, т. е. «песнь, которую поют не садясь, стоя») - жанр православной церковной гимнографии; разновидность кондака (в исконном значении термина). Первоначально и долгое время тер¬мин «акафист» применялся только к тексту, обозначаемому в русском обиходе как Акафист Пресвятей Богородице или Великий Акафист, который дал формальную схему всем позднейшим акафистам, написанным в подражание ему. После особого зачина (кукулия) следуют 12 больших строф (икосов) и 12 меньших строф (кондаков). Икосы оканчиваются рефреном Χαῖρε, Νύμφη ἀνύμφευτε (Радуйся, Невеста Неневестная!); а кондаки — рефреном аллилуйя. Характерная черта акафиста — т. н. хайретизмы — от греческого Χαῖρε (ц.-сл. Радуйся; в современном греческом произношении — here). Хайретизмы следуют за вводной частью икоса и составляют основной объем текста. В каждом икосе <Великого Акафиста> — 12 хайретизмов, объединенных в греческом оригинале попарно изосиллабизмом, а также тождеством метрического рисунка».
    Вопрос о сознательных попытках сохранения, говоря в общем, «некой силлабической идеи» греческих текстов в церковнославянских переводах, по моему убеждению, остается не решенным окончательно. Однако в акафистах присутствует гораздо более заметный, универсальный и, так сказать, менее притязательный принцип организации, который и имеет в виду К. Тарановский: постоянный повтор в хайретизмах четкой синтаксической структуры, усиленный анафорой: «Радуйся...». Даже самый поверхностный взгляд (и, главное, слух) способен «опереться» на эту синтаксическую определенность в тексте акафиста.
  9. А. В. Вдовиченко в своей монографии так описывает этот критерий «пригодности» лингвистического материала: «Дальнейшее (после Аристотеля. — А. А.) исследование феноменов языка становится возможным только как исследование суждений, имеющих субъектно-предикатное строение... В таком подходе к лингвистическому материалу другие языковые явления: вопросы, императивы (выделено мною. — А. А.) и прочие "да", "нет", "ах!", "вот еще!" — уже невозможно анализировать, используя аппарат, разработанный для суждений. <...> Аристотель замечает, что «не всякое предложение есть суждение, а лишь то, в котором заключается истинность или ложность чего-либо; так, например, пожелание есть предложение, но не истинное или ложное"» (Вдовиченко А.В. Расставание с «языком»: критическая ретроспектива лингвистического знания. М., 2008. С.39). Понятно, что подавляющая часть молитвословий не является «суждениями» и потому оказывается, как минимум, неудобной для системного лингвистического рассмотрения.
  10. Здесь и далее в церковнославянских цитатах могут быть отражены некоторые особенности дониконовской редакции текста: например, просодическое ударение «на́ небеси». Могут также нарушаться привычные орфографические нормы церковнославянского языка. Например, я позволил себе иногда показывать ъ и ь в их исторических позициях там, где они должны учитываться или на самом деле продолжают произноситься на практике в звучащем литургическом тексте. Такой разнобой не должен смущать читателя. В рамках статьи этот набор своеобразных элементов «фонетического письма» представляет попытку графического «остранения» церковнославянского слова. Таким путем я стремился хотя бы отчасти сгладить конфликт вынужденной необходимости графического изложения идей о звучащем тексте. Привычное, «симультанное» восприятие письменного текста (и, соответственно, стремление к возможно более «симультанному» его воспроизведению), по моему глубокому убеждению, способно значительно скрадывать поэтические свойства молитвословия. Ненормированная, непривычная запись, как известно, способна вызвать рефлексию о внутренней форме слова, о составляющих его звуках, т.е. – помочь «сукцессивному» восприятию цитируемых текстов. Подробнее о «симультанном» и «сукцессивном» слове и об актуальности применения этих терминов Ю. Тынянова к богослужебному тексту см.: Агапов Алексий, свящ. Ритм как конст¬руктивный фактор богослужебного текста// Материалы XIX богословской конференции ПСТГУ. Т.2. М., 2009. С.144-147.
  11. Гаспаров М.Л. Русский стих начала ХХ века в комментариях. 3-е изд. М., 2004. С.166.
  12. Пиккио Риккардо. Об изоколических структурах в литературе православных славян//Slavia Orthodoxa; Литература и язык. М., 2003. С.546.
  13. Пиккио Риккардо. Указ. соч. С.545.
  14. Там же. С. 547.
  15. Там же. С. 549.
  16. Канон утрени субботы, глас 6-й, песнь 7-я
  17. О хиазме в библейских текстах см. : Брек Джон, прот. Хиазм в Священном Писании. М., 2004. Перевод выполнен с издания: Breck John. Chiasmus in the Scriptures and Beyond. N. Y., 1994.
  18. Там же. С.25.
  19. Брек Джон, прот. Указ. соч. С.27.
  20. Тарановский К. Ф. Указ. соч. С.258.
  21. Брек Джон, прот. Указ. соч. С.144-148.
  22. Прп. Максим Исповедник. Толкование на Молитву Господню//Творения Преподобного Максима Исповедника. Кн.1. М., 1993. С.185-202. Перевод А. Сидорова. Здесь и далее цит. по: http://www.hesychasm.ru/library/max/max_pr.htm
  23. Кассиан (в миру Сергей Сергеевич Безобразов) (1892—1965) — епископ Катанский, богослов, экзегет. Основные труды посвящены толкованию Нового Завета.
  24. Кассиан (Безобразов), еп. О молитве Господней //Да приидет Царствие Твое (сборник статей). Париж, 2003 С. 123- 156.
  25. Там же. С. 150-152.
  26. Нет оснований принимать однозначность такого утверждения на веру. Вероятнее всего, оно продиктовано настоятельным желанием автора воспользоваться одним из существующих вариантов формальной структуры текста для наиболее рельефного выделения актуальных смыслов (в частности, подчеркнуть центральное положение/значение слова «днесь»).
  27. Кассиан (Безобразов), еп. Указ. соч. С.155.
  28. Нет уверенности, что изосиллабический принцип в строгом смысле термина здесь работает. Однако я позволил себе указать на равенство слогов как на дополнительный фактор соизмеримости данных элементов текста.
  29. К слову, такое нелинейное прочтение позволяет отнести слова яко на небеси и на земли не только к предыдущей строке — о воле (что чаще всего встречается в толкованиях), но ко всем трем предшествующим строкам Молитвы.
  30. В отношении греческих церковных текстов сегодня обычен тот же скриптоцентричный «академический» подход: в рамках филологического дискурса принято прочитывать их в гипотетически восстановленном Эразмовом произношении. Однако чрезвычайно важно ориентироваться на реально звучащий текст (в произношении по Рейхлину). Приведем здесь греческий текст Молитвы (по textus receptus) и продублируем его латинским транслитом:
    Πάτερ ἡμῶν ὁ ἐν τοῖς οὐρανοῖς, ἁγιασθήτω τὸ ὄνομά σου· ἐλθέτω ἡ βασιλεία σου· γενηθήτω τὸ θέλημά σου, ὡς ἐν οὐρανῷ καὶ ἐπὶ γῆς· τὸν ἄρτον ἡμῶν τὸν ἐπιούσιον δὸς ἡμῖν σήμερον· καὶ ἄφες ἡμῖν τὰ ὀφειλήματα ἡμῶν, ὡς καὶ ἡμεῖς ἀφήκαμεν τοῖς ὀφειλέταις ἡμῶν· καὶ μὴ εἰσενέγκῃς ἡμᾶς εἰς πειρασμόν, ἀλλὰ ῥῦσαι ἡμᾶς ἀπὸ τοῦ πονηροῦ [,ὅτι σοῦ ἐστιν ἡ βασιλεία καὶ ἡ δύναμις καὶ ἡ δόξα εἰς τοὺς αἰῶνας. ἀμήν].
    Pater imon o en tis uranis /agiasиito to onoma su /elиeto i vasilia su / geneиito to иelima su / os en urano ke epi gis /ton arton imon ton epiusion / dos imin simeron / ke afes imin ta ofelimata imon / os ke imis afikamen tis ofilites imon / ke mi isenenkis imas is piras (/z)mon / alla rise imas apo tu poniru / [oti su estin i vasilia ke i dinamis ke i doksa is tus eonas. amin].
    Позднейшее литургическое наращение: «Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и...вѣковъ/ вѣкомъ» — хотя и несколько осложняет, но принципиально не нарушает картину.
  31. Имеется в виду любая последовательность из нескольких фонетических слов, вне зависимости от степени их семантической и синтаксической связанности. Таким образом, словосочетание – лишь частный случай такой фонетической «словогруппы».
  32. Можно расслышать эвфонические отражения и в строках, не являющихся соседними, например: имяТвоjе / и мы о(ставл΄)яjе(мъ) (греч.: onoma s(u) / os ke imis). Еще один яркий пример вариативности в славянском переводе: якоже наряду с яко – в обоих случаях на месте греческого os. Мы считаем, что и здесь проявилось то же стремление отразить игру созвучий: яко-же / да-ждь (греч.: os / dos).